МедиаTrack - Виктор Шалай

"Пиши с уважением обо всем, что тебя окружает!" - в проекте МедиаTrack искусствовед Виктор Шалай рассказывает о принципах Элеоноры Прей, которую можно квалифицировать как первого блогера России.

 

Меня зовут Виктор Шалай, я заместитель директора Приморского государственного музея имени Арсеньева и куратор проекта «Элеонора Прей».

 

Элеонора Прей – очень славная американская женщина, которой по судьбе выпало прожить во Владивостоке в самый драматичный период его истории: это конец XIX – начало XX века.

36 лет она прожила в России как жена американского предпринимателя. И имела очень странное по тем, да и по нынешним, временам увлечение: она страстно любила писать письма и за 36 лет жизни во Владивостоке отправила порядка 16 тысяч страниц писем своим родственникам в Англию, Китай и Америку.

 

 

Журналистика 2.0

В те времена, когда она жила - до 1930 года - во Владивостоке другого доступного средства сообщения, кроме почты, ну за минусом телеграфа, не было. То есть для того, чтобы эмоциональной впечатлительной женщине поделиться тем, что она видит, пожалуй, были только письма.

Она их мастерски использовала, чтобы передать свои ощущения, мысли, наблюдения. И по временам сегодняшним это, конечно, очень похоже на некий живой журнал, который она вела на дистанте.

Она упаковывала раз в день, а иногда и чаще, свои впечатления от больших и очень маленьких событий точно так же, как мы сейчас делаем, когда пишем в своих блогах, может быть, о погоде, или о том, что произошло в транспорте, или о том, как прекрасно пели птицы.  А потом ее друзья и родственники это читали. Всё очень похоже на то, что происходит в электронных журналах в сети.

И не будет дерзким, если мы скажем, что сегодня записи Элеоноры Прей для нас в информационном смысле ценнее тогдашних газет.

Редакционная политика любого издания в любое время (в том числе, и политика радиостанции или телекомпании)  построена на том, чтобы вычленить событие, априори важное для большинства. Для большинства горожан, жителей страны и уж тем более для планеты. А по прошествии ста лет важным и наиболее значимым как раз зачастую становятся те подробности, которые тогда были второстепенными.

 

Чем дольше мы живем, чем больше проходит времени, тем больше у нас запрос на повседневное, на то, что составляет радость в жизни одного человека.

 

Тогда - это ее индивидуальная радость. Сегодня, через сто лет, впечатления от одного единственного дня и подробности, которые она приводит, важны гораздо большей аудитории.

То, что есть в ее письмах, - нет ни в одной газете. И по определенным правилам, которые я уже озвучил, попасть туда не могли (если это, конечно, не большие государственные события: коронация или война, упаси господи). Но дуэль двух офицеров, или драма китайской лодки, которую унесло льдами к Русскому острову или иллюминация на торговом доме Курста Альбеца вряд ли попадали в прессу.

 

Сюжеты

Ее особый интерес к происходившему в России и, в частности, во Владивостоке, обусловлен тем, что сама она выросла в очень консервативном, не самом  людном штате Мэн ярчайшей представительницей викторианской эпохи, чопорной, но при этом удивительно любознательной.

Когда она попала во Владивосток – на контрасте – в город, который переживал свой рассвет, который тогда было принято сравнивать с Гонконгом, и который за свои 30 – 40 лет видел всех представителей царствующей династии, она была по-хорошему ошеломлена.

 

Влюбившись во Владивосток, она начала строчить друзьям: «А представляете? Не может быть! Сейчас расскажу! Как жаль, что я не могу вам дать свои глаза, чтобы вы всё это увидели!»

 

Подробности в ее письмах были самые разные: начиная от того, как она покупала мебель в Шанхае или выписывала наряды из Петербурга, потому что там хорошая швея, - до каких-то не очень приятных, но интересных подробностей времен первой русской революции, русско-японской войны.

О том,  как встречали эскадру Рождественского, которая пришла после Цусимы побитой, как плакали люди на берегу. О том, как они шили портянки, объединяясь в добровольные женские общества. Как продавали чай на благотворительных базарах.  Как шутили ее китайские слуги.  Или как нянчилась с ребенком ее японская няня. Как покупали сёдла в магазине ее мужа. В общем, всё, что составляло ее день и удивление.

И одно из самых главных потрясений, такой эстетический культурный стресс, который возникает у сегодняшнего читателя, - это то, что, оказывается, тогда, при всем при том, что не было телевизора, не было медиапространства, не было рынка развлечений, жизнь была не то, что бы не бедней, а, может быть, в миллион раз богаче, что говорит о качестве жизни.

Было очень много живого общения, много правил, которые сейчас подзабыты и воспринимаются сегодня не только, как какой-то архаизм, а как то, что неплохо было бы иметь. Чего бы это ни касалось: тем для беседы, которые могут возникать за завтраком, или то, как стоит отзываться о государе, даже если все вокруг говорят о нем плохо. Ну исходя из порядочности своей. То, как можно реагировать на войну, даже если ты не принадлежишь по крови ни к одной воюющей стороне, но находишься в стране, которая участвует в этой войне.

 

Иллюстрации

Элеонора Прей – еще и фотограф! Наши владивостокские называют ее одним из первых фотохудожников!

Она купила фотокамеру в самом начале XX века и оставила после себя порядка 16 фотоальбомов, запечатлев повседневность Владивостока: чудные кадры из подворотен, из окна ее кухни, очень смешные и комичные. Она пыталась выражать себя в постановке, ловила момент, ловила сюжеты.

И кадры удавались.

 

Комьюнити

По тем временам адресатами писем Элеоноры Прей были близкие родственники и подруги, которым она очень подробно описывала то, что с ней происходит. Она в деталях описывала всё произошедшее, до мелочей препарировала всю прелесть своего дня – для того, чтобы ненавязчиво, силой своего эпистолярного мастерства донести до своих родных, как ей  замечательно и интересно живется во Владивостоке: «Там, откуда я, где вы живете, - тоже хорошо, там родина, но поверьте, в этом прекрасном городе, который я люблю, быть может, больше всех на свете, - мне так, как нигде больше не будет!»

 

Ее письма читали и перечитывали в одиночку и в кругу друзей за чаем. Это было, так скажем, прижизненное комьюнити Элеоноры Прей.

 

С тех пор, как ее внучка Патриция Сильвер по чердакам и сундукам все эти письма собрала, комьюнити Элеоноры Прей увеличилось - не намного, но качественно приросло. Профессор вашингтонского университета Бригитта Ингеманс и ее студенты систематизировали записи Элеоноры и составили ту самую книгу, которая сейчас является предметом нашей радости и гордости, - «Элеонора Прей. Письма из Владивостока».

А уж когда вышла книга, комьюнити Элеоноры Прей увеличилось ровно по количеству тиража, и даже, наверное, раза в 4 больше. Потому что книга ходит по рукам и люди ее перечитывают.

Сейчас мы издали дополнительный тираж и надеемся, что комьюнити увеличится.

«Письма из Владивостока» очень легко читаются. Это, знаете, еще такой добротный женский роман – не хуже, чем «Унесенные ветром». В нем много эпохи, очень красивой эпохи.

 

И весьма знаменательно, что письма Элеоноры Прей в полной мере к читателю пришли тогда, когда отношение Владивостока со своей историей, со своей исторической памятью пришли в тупик.

 

Исторический слой города там не столь плотный, как, скажем, в Москве. История Владивостока исчисляется 150 годами, и, к сожалению, советским идеологам удалось подтереть некоторые сюжеты, убедить людей, что до прихода советской власти ничего хорошего в городе не было. И многие поверили. Не потому, что не хотели, а потому, что ничего не оставалось другого.  Всё это привело к тому, что многие люди, видя красивые дома, не понимали, какие биографии за этим стоят, видели колоритные переулки старого китайского квартала, но решительно не могли представить, что это за время.

Пришла Элеонора и все это дело рассказала, и тогда люди сказали: «Вау, это очень красивый город! Не зря мы его любили».

Многие жители Владивостока брали книгу и шли гулять по старому городу,  Элеонора – это еще и хороший экскурсовод. Они ходили, подчеркивали названия улиц, домов, сверялись, узнавали и по-новому открывали для себя эти дома, читали дальше абзац и: «А! Это было здесь, это было здесь!» Есть такая потребность, оказывается, у жителей!

Приходили в дом, где жила Элеонора Прей, сейчас там обитает 5 других семей, стучали, открывала сонная хозяйка:

- А! Это вы…

- Здесь жила Элеонора Прей?

Она в пятый раз отвечала: «Да!» - и уходила в своей ночнушке немножечко взбудораженная, потому что все эти экскурсанты ей уже порядком надоели.

И нас это всё очень радует!

 

Элеонора Прей в блогах XXI века

Об Элеоноре Прей и ее книге люди пишут в Живом Журнале. Люди восхищаются. Отзываются о письмах американки точно так же, как это происходит в оффлайне.

«О Боже мой! Как такое могло быть? Я сама непременно буду писать письма! Я никогда не думала, что размышления и наблюдения простого человека могут быть настолько важны для других людей!» - в такой логике люди реагируют, некоторые признаются в любви к городу.

 

Урок Элеоноры Прей

Какой совет она бы дала сегодняшним блогерам?

Думаю, что, почитав много из того, что пишут люди о происходящем рядом с ними, Элеонора была бы не очень рада, потому что сегодня в дневниках мало того, что для нее самой было базовым, – это уважение и любовь ко всему, что тебя окружает, даже если ты этого не понимаешь, и твоя культурная традиция диктует тебе какое-то неприятие.

Воспитание не позволяло Элеоноре Прей отзываться плохо о человеке.

Это было основой поведения образованных людей: хочешь критиковать – делай это в нормах морали. И не говори плохо о месте, в котором ты живешь. Не говори плохо о стране, которая тебя приняла. Не говори плохо о тех людях, которым выпало по судьбе быть главными, потому что у них другая участь.

 

Элеонора Прей, например, никогда не писала пренебрежительно о генералах и адмиралах, которые проигрывали битвы, а вместе с ними гибли тысячи людей. Отзыв о них никогда не был таким, знаете, затаптывающим, уничижающим, чтобы человек перестал быть человеком.

Я думаю, что в христианском смысле она проявляла любовь. В плане морали – уважительное отношение к другому: и человеку, и месту, и к явлению, которое, может быть, для тебя новое, и которое, может быть, тебя не радует. Это базовая культура написания о чем-либо.

 

 

Бюро социальной публицистики

Видео, фотография - Дмитрий Росс
Вторая камера, текст - Лена Сорока