МедиаTrack - Ира Корманнсхаус

Какое документальное кино пользуется спросом, кому нужна документалистика и умеют ли журналисты снимать док? Ответы ищет журналист, переводчик и фестивальный продюсер из ФРГ Ира Корманнсхаус.

 

Меня зовут Ира Корманнсхаус, я живу в Берлине, занимаюсь журналистикой, переводами, отбором фильмов на немецкие кинофестивали и еще кучей вещей.

 

Журналист, как и любой кинематографист и кинодокументалист, как правило,  осознает свою социальную и политическую ответственность.

Это необязательно отражается непосредственно в работе, то есть творец отнюдь не должен выполнять социальный заказ. А как человек он должен ощущать себя частью общества. Если он более или менее известен, желательно, чтобы он использовал свою известность для того, чтобы высказываться.

 

 

По-моему, журналистика должна не только передавать факты, но и переплетать их, чтобы было понятно – что к чему. И если мне запрещают эти переплетения, то я не вижу смысла заниматься журналистикой. Я не хочу переписывать какие-то пресс-релизы. Я не для этого училась в университете.

Я, конечно, понимаю, что нужно работать. Я, например, занимаюсь и переводами и еще другими делами. Таким способом я могу заработать. Значит, я могу себе позволить писать так, как считаю нужным, не получая за это деньги.

Но если человек вынужден ограничивать себя форматом, которого требует от него какой-то начальник, то, пожалуйста, господин журналист, ты подумай о том, что в свободное время ты можешь делать для общества.

 

Док vs журналистика

В отличие от документального кино тележурналистика более нацелена на информацию и предназначена, скажем так, для быстрого переваривания. Поэтому, как бы парадоксально ни звучало, зрительная составляющая в телевизионной продукции не столь важна. Или – важна в другом измерении.

Допустим, нужно показать место, где произошел взрыв, или информировать о совещании в правительстве, тут достаточно добротно снятой картинки.

 

Журналистика не рисует с помощью камеры внутреннее состояние человека, что необходимо в документальном кино.

 

Увы, сегодня приходится говорить о телевизионизации русской документалистики, и этот процесс происходит уже последние 15 лет. Мне это очень не нравится, потому что именно журналистика получается у русских документалистов, а не кино.

Я очень редко вижу что-то, что меня удовлетворяет хотя бы на информационном уровне, или как это снято.

Кино – это прежде всего изобразительное искусство. Поэтому надо показать, в первую очередь, кадр, а не «ля-ля-ля» в кадре. Но с этим не только в России плохо. Все-таки очень мало документального кино.

 

Док на ТВ

Какая документалистика на сегодняшний день имеет шанс попасть на телевизионный экран? Мне кажется, в первую очередь, - «публицистика в присутствии камеры», я бы это так назвала.

Этот жанр достаточно сильно отличается от документального кино.

Публицистика – это то, что можно в принципе и написать – без камеры. Ничего не имею против информации, снятой на видео. Это ход, да! Но это не документальное кино.

 

Ошибка российских документалистов, на мой взгляд, изначально в том, что они ориентируются на заработок, а не на искусство. И в итоге они отучились ставить документальное кино.

 

А настоящее документальное кино российского производства… я сейчас пытаюсь вспомнить… Нет, изредка бывают какие-то более или менее хорошие вещи. Скажем, «Портрет под мухой» Елены Ласкари о поэте Олеге Григорьеве - хороший фильм. Заслуживает названия документального кино. Покажут ли его по телевизору? Я думаю, вряд ли. Ну, может быть, через два-три года по «Культуре» среди ночи, как это принято.

 

 

Женский док

Кстати, в последние годы я улавливаю интересную тенденцию в документалистике: по-настоящему интересные работы делают, в основном, женщины. Я даже собираюсь составить программу женского режиссерского кино для немецких фестивалей.

Я очень надеюсь, что российские документалистки, такие, как Галя Красноборова, Тая Решетникова, Ирина Волкова, Алена Полунина, Маша Кравченко, и, конечно, другие, не менее достойные авторы продолжат снимать хорошее кино, не взирая на то, финансирует государство их работы или нет.

 

Док и госденьги

Я наслышана о новой системе финансирования кино в России. Не знаю, насколько это хорошо, мягко говоря. То, что в Министерстве культуры на всё про всё 25 миллионов долларов – на артхаус, документальное кино и анимацию - я боюсь, приведет к тому, что, например, питерской студии документального кино скоро не станет. И в других регионах это тоже ускорит развал кинопроизводства.

Очень хотелось бы увидеть, что я не права. Но подозреваю, что все-таки права.

 

Док и государство

Я не уверена, что на сегодняшний день государству нужно документальное кино. Скажем, если взять 60-е годы, когда в Ленинграде была документалистика с человеческим лицом, – да, тогда это было необходимо. Потому что после «оттепели» пришел Брежнев, пришел застой, значит, надо было что-то предпринимать. И появление Когана и других – это, конечно, не результат государственного заказа, но логичная закономерность: они начали в нужное время.

А сегодня, мне кажется, - опять же, я только за, чтобы оказаться неправой, - все эти политкорректные и якобы политкорректные вещи происходят все-таки в игровом кинематографе. Те же «Весельчаки». Отвратительное кино, по-моему, но оно политкорректно. Типа, на западе говорят, что у нас душат личные свободы, - нет, это клевета: вот, мы всё это показываем. Но как показываем? Это другой вопрос.

Так что, я не уверена в том, что российскому государству нужна психологическая документалистика. Потому что, если смотреть на правление страны, оно, на мой взгляд, все-таки особо не обращает внимания на отдельного человека, но смотрит, скорее, на управляемую массу.

 

Функции док

Документальное кино может выполнять разные функции.

Когда телевидение не было распространено, кинохроника играла информационную функцию, как, например, в 30-40-х годах в Германии – киносборник «Wochenschau» («Обзор за неделю») или в Советском Союзе – киножурнал «Страна Советская».

Документалистика выполняет и определенную идеологическую функцию. Если государство хочет показаться либеральным, то оно дает свободу художникам: «Пожалуйста, покажите нам ваш взгляд на нашу действительность!».

 

Документальное кино отличается.

Например, режиссерский взгляд на работу переводчицы Достоевского - это кино.

Конечно, из этого можно сделать и телерепортаж, но это будет выглядеть невкусно. Это будет чисто информационно.

Да, я знаю, как выглядит эта переводчица, я знаю, что она перевела Достоевского, - а дальше ничего не знаю. Вот если я смотрю про нее документальное кино, то у меня будет намного больше информации – как она работает, с кем работает, что обсуждает, как мыслит и так далее. Помимо информации я еще получаю и живое впечатление. Ведь как человек двигается, как смотрит, когда с ним говорят, - это же очень важно. И это только в кинематографе возможно. Этого не бывает на телевидении.

 

Док в Европе

В России в профессиональной среде часто говорят о рассвете документального кино в Европе. Есть ли правда в этих разговорах? И да, и нет.

В последние пять лет на документальное кино есть спрос в кинотеатрах. Но это не значит, что все, что показывается в кинопрокате, обязательно заслуживает звания документального кино.

И это отнюдь не обозначает, что стало легче найти финансирование.

 

Док на деньги ТВ

В Германии ничего не снимешь без каких-то телевизионных целей. У телевизионщиков есть свои требования: формат, рейтинги и прочее. Мне кажется, что с телевизионными деньгами кино однозначно не снимешь.

Телевидение есть телевидение, а кино есть кино.

 

Бюро социальной публицистики, МедиаTrack

Видео, фото - Дмитрий Росс
Текст - Лена Сорока